ussrlens.com

Мысли в слух

Миссия Carl-Zeiss-Werk (Часть вторая)

Авторы статьи: Дима Васильев и Зотиков Иван

Американцы "помогают" в решениях (I):

Когда американские войска вошли в Йену 3 апреля 1945 года, они увидели руины. Тысячи зданий были уничтожены, груды камней и хлама загромождали улицы, инфраструктура билась над проблемой обеспечения нужд населения. Прошло меньше месяца с тех пор, как Йену бомбили, 19 марта, и город в общей сложности подвергался четырем налетам авиации между 27 мая 1943 и 19 мартом 1945 г. Поэтому американских солдат удивил тот факт, что фабрика все еще стоит, а ее правление находится на месте. Это было еще более удивительным, так как за несколько недель до этого Гитлер издал указ, согласно которому все стратегически важные немецкие предприятия подлежат уничтожению.

К счастью, член совета директоров КЦ, доктор Хайнц (sic, у Куца почему то Хайнц а не Генрих -altix) Кюппенбендер ослушался приказа Гитлера и убедил Альберта Шпеера, министра вооружения, заступиться. Не удивительно, что рабочий фабрики рассматривали надвигающиеся американские войска в качестве освободителей но в то же время и как оккупантов.

Руины Дрездена

 

Авторы статьи: Дима Васильев и Зотиков Иван

 

С американским периодом истории КЦ Йена мы боле-менее познакомились и разобрались. Перед тем как перейти к советскому периоду, я предлагаю перенестись на некоторое время в город Дрезден, что позволит нам понять многие события, которые произошли в последствии.

Вставлю свои чувственные пять копеек. Я также был в городе Дрездене. Это один из самых красивых городов Германии, восстановленный просто чудом из руин. Город был подвержен в 1945 г. жесточайшей бомбардировке американской авиации. Эта акция была настолько же жестокой, как и безсмысленной. Промышленные центры связанные с армией находились далеко за городом. При налете они остались нетронутыми. Вместо этого американцы выжгли напалмом культурную столицу Германии, возможно с целью показать свою силу перед надвигающейся советской армией. В конечном итоге они ничего не теряли. При налете авиации умерло и сгорело заживо 25000 жителей Дрездена. Сегодня в Германии воспоминания о тех событиях приравниваются к распространению нацистской литературы, демонстрации и акции памяти погибших жителей запрещены. Когда мне начинают рассказывать о "зверствах" советских войск в Германии, я сразу же вспоминаю Дрезден, Кельн, Гамбург. Ничего личного, только история.

"We take the brain" (III) Армин Херрманн

Авторы статьи: Дима Васильев и Зотиков Иван

 

Со смотровой площадки 15 этажного здания концерна Карл Цейсс в Йене открывается наилучший вид на лесистые холмы, расположенные вокруг города. На востоке взошло солнце и осветило цветущие вишни во дворах домиков, которые облепили городскую стену. С холмов спускались колонны американских солдатов, и со стороны Мюльталя приближались танки. На продвижение американских войск смотрел Хайнц Кюппенбендер.

Ночью артилерийский огонь был прекращен, и сейчас было необычайно тихою Немецкие войска взорвали мосты через Заале и ушли на восток.

Руководитель предприятия чувствовал облегчение. Никто не знал, как поведут себя американцы в Йене, но фабрика Карла Цейсса была спасена.

В последний момент злоба диктатора обернулась против своего народа. Был получен приказ, уничтожать все промышленные объекты до того, как они перейдут в руки союзников. Адольф Гитлер сознательно старался забрать у немцев экзистенциальную основу: согласно его мнению, немцы показали себя недостойным народом для продолжения своего существования

Кюппенбендер узнал про приказ и сразу же пошел к Альберту Шпееру. При этом разговоре не было сказано много слов, но он уже знал, что Ряйхсминистер был на его стороне.

Так уж получилось, что работники Цейсса видели в американцах освободителей а не врагов. Но как пройдет вход американских войск в город? Никто из 80 человек не мог это предположить утром 13 апреля 1945 г. они толпились у входа многоэтажного здания. У них не было страха, но в этот переломный день истории концерна они не могли сконцентрироваться на работе.

Увидев американцев в подзорную трубу, Кюппенбендер зашел обратно в свой кабинет на 9 этаже. Он очистил свой рабочий стол и кресло от осколков стекла. Последние две бомбардировки сильно повредили фабрику. Потом он закурил сигару и стал ждать.

Двумя этажами выше сидел доктор Хуго Шраде, руководитель отдела планирования и близкий коллега Кюппенбендера. Шраде выглянул в окно - должно было быть 10 часов утра - и увидел небольшой самолет-разведчик. Долгожданный час пробил. Он спустился на Карл-Цейсс-Штрассе, и неожиданно увидел единственного солдата с автоматом, который быстро приближался. Униформа и каска выглядели необычно, и через секунду замешательства Шраде знал, что перед ним стоит американец.

Окружающие работники смотрели на эту сцену с любопытством. Позже они будут часто рассказывать что они видели в эти минуты. Йозеф Динсер вспоминал, что лейтенант немного занервничал, когда увидел у входа в многоэтажку людей в рабочей одежде с пистолетами в руках. Он разоружил их и потом рассказал, что он является первым американцем вступившим в Эрфурт и Ваймар. Теперь он первый вошел в Йену и собирается вскоре первым войти в Геру. Хуго Шраде спросил лейтенанта, не желает ли тот осмотреть фабрику. Вальтер Давид, адвокат фирмы, рассказывал, что американец выглядил так, словно собирался на туристическую экскурсию. Американец спросил: "Zeiss works?" И когда Давид утвердительно ответил, тот спросил "Where's the board of management?" Где правление компании?

Вальтер Давид и Хуго Шраде провели юного офицера через зал, который он осматривал так, словно попал в другой мир. За день до этого фирма прекратила производство, и в зале собралось 80 работников, которые ждали здесь часа зеро. Один из работников поднял Контакс, чтобы запечатлеть американца, но тот воспрепятсвовал этому.

Кюппенбендеру позвонил вахтер и он поспешил покинуть кабинет. Он отдал распоряжение при прибытии американцев не использовать лифт. Спускаясь он увидел, как быстро поднимается американец перескакивая через ступеньку. Его сопровождающие - доктор Шраде и доктор Давид - не выдержали этот темп и отстали.

Лейтенант поднялся, но его дыхание сбилось и он сел перевести дух на скамейку, что стояла в коридоре. Тогда услышал Кюппенбендер первые английские слова "You are the boss?". Своим большим пальцем молодой, хорошо сложенный офицер поправил каску, достал записную книжку из кармана и попросил Кюппенбендера подтвердить, что он является первым американцем, который вошел в Йену. Глава предприятия сказал, что к сожалению не может этого сделать. У работников Цейсса была принята точность: он мог всего лишь подтвердить, что тот был всего лишь первым американцем, который посетил фабрику. В связи с этим лейтенант изменил запись в блокноте, и Кюппенбендер подтвердил своей подписью этот исторический факт.

Через два часа в Йену вошла 80 американская пехотная дивизия. Войска, которые принадлежали к "Третей армии" генерала Паттона, выставили караул на входах в фабрику. Не было произведено ни единого выстрела.

В 14 часов появился командующий дивизией и его заместитель. Они были удивлены, когда обнаружили правление компании на месте. В тот же день газета New York Times поспешила сообщить "The famous Zeiss plant in Jena in ruins" (знаменитая фабрика Цейсса в Йене лежит в руинах). По их словам 90 процентов фабрики было уничтожено и производство окончательно остановленно. Но американцы переоценили разрушительные последствия своих бомбардировок. Кюппенбендер оценивал разрушения в одну треть. Незадолго до прихода американцев фабрика производила 60 процентов своей продукции.

Через несколько дней прибыли заявленные "эксперты", которые должны были позаботиться о фабрике. Делали они это основательно. Это были ученые в униформе, которые были на-удивление хорошо осведомлены про производственные планы, производственные объемы, и которые интересовались всем, особенно объективами для аэрофотосъемки и средствами наведения бомб. Они отдали приказ продолжать производство этой продукции.

***

80000 оригинальных цейссовских чертежей и лабораторных установок были погружены на 14 грузовые машины и должны были быть снова доступны в перенесенной под Штутгарт фабрике. Но документы и оборудование никогда не было доставлено и никогда больше не всплывало в Германии. После денежной реформы, КЦ получил в качестве компенсации 23.1 миллиона дойч марок, так что чертежи и оборудование не напрямую помогли концерну восстановится после войны.

***

Управляющие компанией имели еще одну заботу: они должны были выбрать заместителей, которые во время их отсутсвия следили бы за фабрикой. Эти заместители должны были хорошо знать как руководить предприятием, обладать доверием работников и не должны были быть политически заангажированны. Так как с четырьмя управляющими (Бауерсфельд, Хенрихс, Йоос и Кюппенбендер) уезжало 80 лучших сотрудников, выбор было трудно сделать. В конечном итоге были выбраны Зандман (Sandmann), Шраде (Schrade) и Шомерус (Schomerus), которых позже назвали "Три С".

***

В последние дни пребывания в Йене на четырех руководителей предприятий оказывалось огромное давление. Известный физик Георг Йоос получил нервное расстройство. Ответственный за збыт продукции Пауль Хендрихс чувствовал в те дни, что он должен быть одновременно в ста разных местах. Он был на протяжении 10 лет руководителем представительства компании в лондоне и превосходно говорил на английском. Ответсвенный за организацию производства Хайнц Кюппенбендер был заперт в тюрьме американцами на неделю. У Вальтера Бауерсфельда открылась паховая грыжа, и его прооперировали.

***

Одним из многочисленных визитеров к Бауерсфельду был человек, представившийся "Агриколой". Он хотел переубедить управляющего остаться в Йене и избежать эвакуации. Бауерсфельд посчитал этого "Агриколу" агентом коммунистов. 23 июня в 9 часов в сопровождении молодого сотрудника фирмы он прибыл к американскому командованию и рассказал об этом визите. Как результат, было скомандованно о немедленной вывезке Бауерсфельда.

Когда в 10:30 он прибыл домой, он сказал жене, что для сбора вещей нет времени. Ему его вещи были не так важны как папка с документами. Он говорил, что американцы заберут их в Америку и обеспечат всем необходимым или они вскоре вернутся в Йену. На жену эти доводы не подействовали, и она успела еще собрать узел с вещами. В 11 часов подъехала грузовая машина.

24 июня в прекрасное воскресение остальные 83 цейссианца собрались в последний раз на территории фабрики. В 8 часов утра собрались они в зале заседаний на 5 этаже многоэтажки. Был прочитан приказ военного командования. Представитель работников, которые оставались в Йене прочитал прощальную речь. Потом отъезжающие разошлись по домам, возле которых их ждали военные грузовики. Можно было взять с собой только столько вещей, сколько поместилось бы в машину.

Потом грузовики свернули на Гумбольдштрассе, где на тротуарах уже выстроился конвой аж до Вормштрассе. Никто не имел никакого представления куда они едут. Кюппенбендер и Шраде спросили офицера, ответственного за перевозку. Тот засмеялся, мол может сказать конечный путь прибытия, но они все равно не смогут его сообщить остальным. Потом он достал из кармана конверт и прочитал по слогам "Heidenheim...Brenz". Кюппенбендер ни разу не слышал это название; Шраде же начал смеяться: "Это то место, где я ходил в школу." Жизнь как театр абсурда. "Это довольно забавно", сказал Шраде: "Вы едте в Хайдельхайм, а я лучше останусь здесь".

***

Когда прибыл Кюппенбендер в Хайдельхайм уже было за полночь. Он в недоумении обнаружил во дворе кучу пылающих полосатых матрасов. Сотрудники, которые прибыли немного раньше объяснили, что казармы, где их планировали разместить были в запущенном состоянии и служили местом начлега для переселенцев.

Когда Кюппенбендер зашел в барак, то обнаружил спящего на полу Бауерсфельда. Рядом с ним на деревянном помосте спала его жена в халате. Профессор очень обрадовался, когда узнал Кюппенбендера.

***

Среди жителей Хайдельхайма поползли слухи о новичках. Конвой военных автомобилей произвел на них впечатление, и жители видели в выходцах из Йены американских "подопечных".

Реальность же была другой. Из секретных распоряжений американцев мы узнаем, что вся эта акция проводилась для разведывания ноу-хау технологий, которые могли бы послужить американской промышленности и науке: "Intelligence Specialist Teams from higher headquarters will exploit these personality targets" (из актов офиса военного правительства в земле Баден-Вюртемберг).

Согласно этим приказам прибывших вскоре расквартировали в корпусах бывшей полицейской школы. Это были не жилые помещения, а комнаты для съема. В одну комнату расселяли по-два человека.

Прибывшим приходилось пользоваться вещами, которые они смогли привезти с собой. Американцы ничем их не снабжали и так и не расчитались за простой. Позже американцы подсчитают, что до покупки нового костюма переселенцам нужно ждать 11 лет, для покупки обуви - 9.5 лет и для пальто - 49 лет. Было только пару счастливчиков, которые смогли получить тогда одежду от американцев. Часто дети не могли идти в школу, так как единственная пара обуви находилась в ремонте.

Единственной "привилегией", если это так можно назвать,был пайок, но все равно переселенцы чаще болели чем местные жители. Врачи диагнозировали желудочные и кишечные отравления, недоедание и туберкулез. У переселенцев не было товаров для обмена, никаких знакомых среди местных и никаких огородов с овощами перед домом.

Денег для черного рынка у них также не было. Независимо от прежне занимаемых должностей, каждый цейссианец получал 150 рейхсмарок в месяц, при этом жене платили 90 марок и каждый ребенок получал по 60 рейхсмарок.

***

Кюппенбендера перевели в крепость Крансберг в Таунусе, где находилась прежде штабквартира Люфтваффе. Теперь это был "interrogation camp" для 50 ученых и инженеров. Хйальмар Шахт, бывший директор Райхсбанка, которого интернировали туда же, вспоминал, что ему было интересно там встретить этих "выдающихся людей", которые "практически все представляли цвет экономической и научной жизни Германии". Для американских офицеров этот лагерь был "the dustbin", то есть "мусорным ведром".

***

В начале 1946 г. доктор Герберт Кортум и Артур Пульц, одаренные конструкторы, покинули группу и отправились в Йену. Как и многие Генри Гульдбрансен был неуверен, что он будет делать дальше. В своем письме полном сомнений он писал родне "Я сросся с фабрикой Йена и проработал там 33 года. Свою душу я оставил в Йене". Для руководства в Хайдельхайме это было тревожным сигналом.

***

Так как многие не верили в возрождение немецкой промышленности, некоторые работники согласились переехать в Штаты. Так уехали незаменимые специалисты доктор Вернер Вайе и доктор Вилли МертЕ. Первый заведовал раньше электротехнической лабораторией, а второй отвечал за фотооптическое расчетное бюро.

Случилось и худшее. Доктор Вернер Штраубель покончил жизнь самоубийством. За два года до этого умер в Йене его отец, профессор Рудольф Штраубель, который тесно сотрудничал и дружил с Аббе и на протяжении 30 лет возглавлял предприятия КЦ. Эвакуированные были потрясены. Во время Третего Рейха, с Вернером Штраубелем обходились как с "полу-евреем" и его коллегам приходилось часто за него заступаться. Сейчас, после долгожданного освобождения, этого человека покинули силы жить так дальше.

19 февраля 1946 счел счеты с жизнью также доктор Генрих Кесслер, руководитель центральной группы контроля качества. "Многие из нас не могли поверить в его смерть", сообщал Пауль Хайнрихс. Пауль Хайнрих сказал военному руководству, что "на нас лежит вина за то, что своим бездействием и обречением на неизвестное будущее мы довели человека до самоубийства. Его поступок является тяжелым приговором тем, кто ответсвенен за все это".

***

Для предотвращения упаднических настроений под руководством профессора Бауерсфельда была создана летом 1945 г. маленькая группа ученых и инженеров, которая обсуждала планы будущего производства. Они хотели начать с производства очечных стекол и в перспективе перейти к изготовлению объективов.

Прототип Contax IV и Syntax (все сначала). 

Петер Хенниг, Стогольм, Швеция
Милос Пауль Младек, Венна, Австрия

Авторы статьи: Дима Васильев и Зотиков Иван



До начала войны в сентябре 1939 г. Цейсс икон рассматривал несколько идей относительно фотоаппаратов будущего. Одним из этих проектов был хорошо известный Синтакс, родоночальник современных SLR камер. Другой же, в такой же мере важный, проект был дальномерный Контакс IV. Из-за обстоятельств возникших в конце войны, эта высококлассная разработка так никогда и не была выпущена на рынок.



После развала Советского Союза, многие русские камеры были привезены на Запад. Вместе с ними были вывезены и многие технические приборы и прототипы датируемые 1930-ми годами, которые были забраны из Германии советским начальством сразу же после войны. Недавно в Венне появилось несколько запчастей будущего Контакса IV, среди которых есть полностью функционирующий затвор.
Эти запчасти были проданы разными источниками. Одна из партий в себя включала следующее:

  • Деревянный корпус с металлическими панелями, нерабочий.
  • Два металлических корпуса, практически рабочие, но без задних стенок и затворов.
  • Дополнительная верхняя часть с революционным перекресно-сопряженным прибором (cross-coupling device), функционирующая.
  • Две оправы объективов с внешним видом, напоминающем объективы Неттакса, работающие, но без линзоблоков.


7 запчастей для других оправ объективов, среди которых грубо сделанный предшественник появившегося в 1941 г. Стереотара.

Естественно удивится тому, является ли эти артефакты достоверными свидетельствами существования Контакса IV . В то время как общеизвестно, что с Востока зачастую приходят многие подделки, даже искуссно изготовленные, этот случай к ним не относится. Все части прототипов и прототип затвора изготовленны в стиле, который характерен Цейсс Иконы в 30-е годы. Мы также верим в то, что будет слишком дорогим удовольствием разработать и создать усовершенствованный работающий затвор подобного типа, даже если учесть какие цены платят коллекционеры за подобные прототипы на коллекционном рынке.

Затвор

Этот затвор работает по принципу затвора Контакса I, II или III. Щель затвора наматывается на верхний барабан затвора при взводе затвора, шторки затвора механически связанны друг с другом во время их движения. Однако, у Контаксов I, II или III два из трех механизмов замедления оказывают сопротивление даже тогда, когда эти определенные выдержки не задействованы (серия с 1/10с по 1/5 с и ½ с по B, когда выбирается серия с 1/50 с по 1/25с). Если бы было добавлено больше шестеренок и рычагов в замедлитеь, то шестеренки создавали бы трение даже тогда, когда вилки не сидели бы в с воих фрикционных позициях на шестернях, так как они вращались бы вместе с основными частями затвора.

Проблема была решена на Контаксе IV очень элегантным способом. На нем анкерный механизм, который придает движению шторок разные скорости сконструирован по-другому. Все функционирование контролируется единственным кольцом замедлителя и одной фрикционной вилкой для всей серии выдержек от 1/1250 до 1 сек. Колесо и вилка могут быть расположены в разных позициях относительно друг друга, и далее быть дополнительно замедленны специальным рукавом с вибрационно-интервал-уменьшающим механизмом (vibration-interval-reduction arm). Все эти движения не являются вращательными, они не задействованы в основную механическую последовательность затвора и поэтому не передают угловой момент и трение механизму.

Дополнительным слабым моментом старого затвора было то, как рассоединяются шторки путем трения о тесемки шторки. В прототипе Контакса IV этот способ заменен сопряженным механизмом изготовленным из чистого металла.

Можно сказать, что все преимущества затвора Контакс были сохранены, а недостатки убраны.


Новое начало. [II]


Ближе к вечеру 1 июля 1945 г. в квартире Хуго Шраде зазвонил телефон. У аппарата был вахтер Цейссовского многоэтажного дома. Он сообщил управляющему компанией, что офицеры русской армии хотят с ним поговорить. Через некоторое время Шраде прибыл на фабрику и представился там майору Шарову, который, как и его сопровождающий, являлся топографическому отделению войска. Майор распорядился, чтобы Шраде и дальше руководил фабрикой и выписал ему соответсвующие доверенности оккупационной силы. На следующий же день капитан Григорьев принял командование фабрикой КЦ. Про это Хуго Шраде известил руководство предприятием 2 июля 1945 г.

7 июля 1945 г. руководитель предприятием был вызван на разговор с советским городским командованием, в котором ему сообщили, что оккупационная власть заинтересована в продолжении выпуска продукции.

Carl Zeiss Jena CONTAX и Камеры в Киеве (I)

Только несколько историй камер насыщены таким количеством слухов как камеры Киев. Особенно стойким является представление, что Киев является копией Contax; дело однако в том, что Киев ведет свое происхождение от Contax. Недавно обнаруженные документы и доклады свидетелей того времени подтверждают ранее опубликованные предположения: планирование производства камеры в СССР началось только через несколько месяцев после окончания войны. Кстати, камеры Киев выпускались в течение более длительного периода времени, и, предположительно, в больших количествах, чем все дальномерные Contax камеры.

ПЕРВЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ

История камеры Киев начинается в Дрездене в 1945 году. Через несколько недель после окончания Второй мировой войны, советские офицеры приказали демонтировать сборочный завод Zeiss Ikon - или то, что от него осталось. Советские оккупационные власти считали, что продолжение производства известной немецкой камеры Contax будет иметь большой престиж, и победители планировали восстановить завод на советской земле: в Киеве, столице Украинской Советской Социалистической Республики. Идея использовать захваченные машины для производства камер, которые могут быть проданы за свободно конвертируемую валюту, должна была быть также очень интересной. Древний город Киев - его история восходит по крайней мере ко времени 860 г., был, 
и, остается наиболее важным промышленным городом Украины, с населением 2,6 млн жителей.

Подготовка к переезду началась с приезда русских фотографов, использующих русские копии Leica, они фотографировали каждое помещение на заводе по диагонали в обоих направлениях. Затем завод был демонтирован и отправлен в Советский Союз.

Восстановление завода в Киеве было, однако, не простым вопросом. Несмотря на якобы тщательное планирование, разборка и транспортирока проходили не без приключений. Вскоре стало ясно, что многие части были неправильно идентифицированы или не обозначены. Другие были повреждены во время разборки . Более того, когда грузы прибыли, они не были полными. Очевидцы сообщили, что видели позже упаковки с пометкой "Carl Zeiss" и "Zeiss Ikon" , лежащие в грязи на польско- советской границе. Другие машины и важные части даже не дошли 
до границы, они исчезли, когда ехали через Польшу. Все грузы должны были перегружатся на границе города Брест-Литовск, потому, что русские железные дороги имеют более широкую колею, чем европейский стандарт. Эти проблемы и многие другие незначительные происшествия задержали создание завода в Киеве. Операция рассыпалась, как песок на ветру.

После демонтажа с Дрезденского завода, оборудование исчезло или было непригодно. Советы должны были найти способ, чтобы осуществить производство Киева, поэтому они придумали идею обязать материнскую компанию, Carl Zeiss Jena организовать производство. 

Было запланировано (вернее хотелось) создание производственных мощностей в Советском Союзе, чтобы сделать возможным ежемесячное производство 5000 камер Киев, а также объективив с фокусным расстоянием от 2,8 см до 50 см (в том числе Olympia Sonnar 18сm f/2.8 объектив), зеркальные коробки, флектоскопы , множительную технику , проекторы Aviso II и многое другое. Мы знаем, однако, что в конце концов, линейка объективов стала намного короче, чем то, что 
было запланировано . Что касается камеры , то мы не знаем наверняка цифры производства, но тем не менее можно предположить, что планирование оказалась слишком высоким,чем последующая реальность.

Стоимость этого чрезмерно амбициозного проекта составила 18,59 млн.рейхсмарок . 
В этой стоимости были подготовка чертежей, инструкций по сборке и настройке камеры, производство всего инструмента и специальных машин, требующихся для изготовления оптического оборудования. И, конечно, все инструкции и документы должны были быть написаны на немецком и русском языках. По оценкам, 500 000 человеко-часов было потрачено для всех приспособлений и инструментов. И это еще не включая здания, упаковку и сборку оборудования для транспортировки.

Интересно отметить на полях: так как создание производства камер Contax и Zeiss Ikon звукового кино (Тоn -Film- Koffer) был срочным требованием SMAD (Советской военной администрации в Германии ), поэтому абсолютным приоритетом былопредставление ресурсов в различных областях , продуктов питания и т.д ,которые должны были быть мобилизованы. Среди них были штамповочные станки, и в связи с этим Zeiss выдал инструкции по штамповке возможных деталей, которые должны быть использованы для производства камер Contax.

CONTAX от Carl Zeiss Jena

Мы хотели бы поблагодарить бывшего сотрудника Zeiss Вернера Виддера, Заальфельд, Тюрингия, за подробный доклад, котороый было подтвержден с помощью документов, о происхождении Карл Цейсс Йена Contax. Это теперь дает нам, наконец, подлинную и точную картину событий того времени. Далее следуют воспоминания господина Виддера:

В начале 1946 г, фирма КЦ в Йене получила контракт от SMAD, которые требовали создание завода в СССР (Киев) для изготовления Контаксов II и III, которые до этого собирались в Дрездене. Контракт заключился с КЦ Йена так как фирма Цейсс Икон в Дрездене подготавливалась к демонтажу и там не оставалось больше возможности продолжать сборку камер. Все усугублялось еще и тем, что еще не существовало ни одного цеха для сборки хоть какого-то из двух типов камеры.КЦ Йена получил контракт на изготовление инструментов и станков для изготовления Контакса; два набора были доставленны в СССР и один — в Заальфельд. Цена одного набора инструментов и станков составляла 3 миллиона рейхсмарок.

Набор инструментов должен был быть направлен в Заалфельд, так как программа штатского производства должна была быть создана для SAG (Saalfeld Apparatebau-Gesellschaft), которая до этого изготовляла только дальномеры. Для Optische Anstalt Saalfeld (Заальфельдский Оптический Институт), с другой стороны, причиной отправки оборудования было понятным: фирма предполагала начать опять производство объективов. В связи с этим, часть технического персонала было переброшено с Цейсс Икон в Карл Цейсс, среди них были

Вальтер Хорн (менеджер группы), Фуркарт (ответственный за изготовление станков и инструментов), Йоахом Рон (сборка инструментов и калибровка), Биербах (дизайн), Рекс (формы для отливки), Кубитчек (сборка экспонометров), и Зеебергер (изготовление фотоаппарата).


 

Самой важной работой вначале была подготовка чертежей из оставшегося инвентаря и знаний Хорна, Рона и Фуркарта. Ни один из оригинальных чертежей не был доступен, так что все обмеры снимались с индивидуальных частей или определялись во время сборки камеры. Коллеги из Цейсс Икон оказались очень подходящими людьми для выполнения этого задания.

Во время этой подготовительной работы, некоторые упрощения были, конечно же, использованы в конструкции. Например, название камеры уже не гравировалось, а штамповалось. Ложбинки в поддерживающей ножке камеры уже не гравировались (дорогостоящий процесс), а штамповались, и стержень для разблокировки зубчатого барабана для обратной перемотки пленки состоял не из двух, а из одной части и удерживался теперь пружинящим кольцом. Крышка под рычагом автоспуска, которая изначально покрывалась хромом, теперь покрывалась черным лаком. Дальномер был также изменен, вместо золотого напыления (желто-зеленое изображение) наносилось хромовое (светло серое изображение).

Были сушественные проблемы с изготовлением шестеренок и пружин. Зубья шестеренок вырезались в следствии специальной процедуры, которая обеспечивала плавность работы, но несмотря даже на это, шестеренки не смогли достичь плавности работы дрезденских экземпляров. Оригинальные шестеренки изготавливавшиеся Цейссом даже выглядели по-другому — высота зубьев шестеренок была больше. Это все вело к долгим и бесплодным дисскусиям между работниками КЦ и Цейсс Икон.

Что касается пружин, все они были сделаны вручную с помощью простых устройств. 
Самым сложным было сделать вращающиеся пружины для работы фокального затвора. 
Для этого типа затвора, отрезок пружинной проволоки должен был быть навит вправо, и в то-же время, он должен был быть гибким на изгиб влево. Это было сделано для левой стороне затвора, и то же самое должно было быть сделано для правой стороны затвора с пружинами намотанными в противоположных направлениях. Эти пружины повернуты на шесть оборотов и были использованы для регулировки скорости затвора .

Много времени было необходимо для достижения правильной формы для пружин и соответствующей правильной регулировки пружинонавивочных станков. В этих станках было четыре инструмента для формирования пружин, так что всего- двенадцать инструментов в трех станках !

Когда почти все инструменты были готовы и началось изготовления деталей, компании SAG Saalfeld пришлось отправить механиков в Йену для проверки сборочных инструментов и в то же время для обучения навыков при сборки камер.

Ниже приведен список персонала, направляемого из Saalfeld в Йену:

Вернер Виддер собрал эту камеру из запчастей, которые не прошли контроль качества. Это было засвидетельствовано и ему было позволено использовать камеру для собственного пользования. Она и до сих пор работает без проблем.

Считаю, что части около 2000 камер были сделаны в период с июня 1946 по октябрь 1947. К началу 1947 года все инструменты были протестированы, признаны удовлетворительными и введены в эксплуатацию.

К октябрю количество тестировавших механиков было сокращено, а остальные работники отправлены в отпуск! Никто не знал, почему. Нам сказали, что это была награда за нашу работу. Когда семь из нас вернулись после двух недель, причина для наших каникул стала очевидной. В течение этих двух недель, завод Contax были полностью демонтирован, и все три набора инструментов и станков отправились в Киев. От завода в Saalfeld больше не было никакой пользы, 
поэтому объект был полностью демонтирован. Единственное, что еще осталось, были пустые мастерские с их паркетныеми полами. Все остальное было удалено: выключатели, электрическая проводка и кабели всех типов, лампочки, санузлы, системы отопления, деревянные стены, просто все.ю

Г-н Штайнметц (Steinmetz), директор завода, и г-н Ринне, его заместитель, уехали на Запад, и мы остались ни с чем! Пауль Освальд спросил менеджера отделения биноклей и фотообъективов, Рудольфа Мюллера (Rumu), что дальше делать , и получил инструкции, что теперь он становится руководителем сборки камер, так как это уже было утверждено и камеры будут изготавливаться используя доступные части. В дополнение к этому, он назначил механика, который мог отремонтировать все камеры и неоходимое оборудование для отправки 
в Zeiss. 

 - Отдел был расширен до десяти сотрудников. Я был заместителем Освальда и был ответственным за ремонт. 7 марта 1950 года я покинул отдел сборки камер для учебы в инженерной школе. До этого мы построили Contax II и собрали узлы замера экспозиции . " Rumu " позже стал техническим директором Карл Цейсс в Йене. Пауль Освальд оставался до своей смерти в Йене. Я возвратился в Заальфельд снова 1 января 1955 г. Этот рассказ того, как долго могут длиться «две командировки длительностью вде недели.»


 

 

План народного комиссара по вооружению и проблемы по их выполнению.

Эта информация для клиентов была слишком оптимистична. В то время когда руководители предприятия, производства и распространения продукции, совет предприятия, поддерживаемые коллективом, сделали все возможное для восстановления фабрики КЦ в Йене, офицеры из народного комиссариата для вооружения СССР, которые приехали в Йену 11 июля 1945 г, вынашивали совершенно другие планы. Народный комиссар по вооружению СССР Дмитрий Ф. Юстинов, которому подчинялась вся точная оптическая промышленность СССР, требовал в начале 1945 г перенос Цейссовской и Шоттовской фабрики вместе с их персоналом на советскую територию. Какие планы народный комиссар имел относительно оптической индустрии Тюрингии стало очевидным осенью 1945. 12 октября 1945 г Устинов предоставил "заключение на рассмотрение Совета Народных Комиссаров" о полном демонтаже предприятия и депортации рабочей силы. Потом, после переноса предприятия на советскую сторону, он планировал переместить туда 2000 немецких ученых, инженеров и техников, которые должны были бы собрать демонтированное оборудование. В письме руководителю советской госбезопасности, Лаврентию П. Берии, от 12 октября 1945 г. Устинов указывает, что перевод оптических предприятий на советскую сторону принесет двойную выгоду. Будет создана база для создания конкурентноспособной оптической продукции на экспорт. Это народный комиссар обосновал тем, что Балканские страны не имеют подобной промышленности вообще, а в европейских государствах она не в полной мере еще развита. Этот экспорт принесет СССР необходимые капиталовлияния. Само собой разумеется, главным козырем для переубеждения Берии в необходимости демонтажа фабрики послужил аргумент, что после переноса предприятия разработка и изготовление военной оптики в Германии станет практически невозможным. В постановлении Совета Министра СССР номер 1539-686 от 9 июля 1946 г Й. В. Сталин постановил о начале демонтажа 22 октября 1946 г. Для реализации этого плана следовало наладить исследовательскую, разработческую и производительную линии в Йене. Одновременно должна была проводится работа по подготовке места и жилищ для перемещения предприятия с его сотрудниками.


 

Но еще до этого 11 июля 1945 г в Йену прибыла группа инспекторов народного комиссариата вооружения, в состав которых входили подполковник Скопинцев и инженер-майоры Турыгин и Виноградов. Скопинцев до войны курировал доставками продукции КС в СССР и имел тесные отношения с советским торговым представительством в Берлине. Инспекторы осмотрели лаборатории, конструкторские бюро и цеха и проявили огромный интерес к оптическим военным приборам. Потом они обсудили с руководством фабрики какие именно военные оптические приборы могут быть изготовленны для красной армии. Эрнст Фишер, который заведовал изготовлением военной продукции, понял из разговора, который он 17 июля 1945 г услышал в Тюрингии, что "складывалост впечатление, что доклад этих трех комиссий был предназначен для народного комиссариата в Москве для того, чтобы тот вынес определенное решение" про наиболее рациональное использование йенского потенциала.

19 июля 1945 трое посланцев завершили свою инспекцию. После того, как их начальник отправился обратно в Москву, инженер-майоры остались в Йене. В их отчете, который был предоставлен 18 августа 1945 г в Москве рекомендовалось, на протяжении следующих месяцев послать квалифицированных работников в Йену для перенятия навыков и опыта, начать подготовку к демонтажу фабрики, возобновить производство "штатских товаров на главной фабрике Цейсса и оптических стекол на фабрике Шотта". Дальше было предложено посадить в Йене советского директора и главного инженера, которые будут работать по контракту и обрабатывать данные по планированию демонтажа и дальнейшему восстановлению фабрике на територии СССР.

28 июля 1945 народный комиссариат послал в Йену техническую комиссию, которая в Тюрингии возглавлялась Виноградовым. Немного погодя подполковник Николаев возглавил комиссию. Эта комиссия, которая на фабрике обозначается как русская фабричная комиссия, перешла в распоряжение Советскому управлению фабрик Цейсса и Шотта после того, как 31 декабря 1945 предприятие встало на учет шефа SMA в Тюрингии, майора Колисниченко. Советское управление в конце 1945 -начале 1946 подчинялось главе второго Главуправления народного комиссариата вооружения, подполковнику А.Е Добровольскому. Главное управление отвечало в СССР за всю точную оптическую промышленность. Генералмайор Николаев исполнял обязанности в управлении главного конструктора. Остальные члены фабричной комиссии были ответственными за другие различные специализированные области.

Добровольский Александр Евгеньевич


Офицеры советской фабричной комиссии в период лето 1945 - осень 1946 имели очень широкий спектр обязанностей. Главное задание заключалось в подготовке к полному демонтажу фабрики КЦ и оптической фабрики в Заальфельде и Гере. Затем следовало освоение разработки военных оптических приборов. При этом комиссия настаивала на дальнейшем развити определенных выбранных тем. 7 сентября 1945 г Николаев передал Хуго Шраде список с 40 приборами, разработка которых приостановилась во время войны, но к которым комиссия имела особый интерес. Он также сказал главе предприятия, что это не повредит переходу концерна на мирные рейки и что "опыт КЦ послужит на благо России". Будут ли в дальнейшем эти приборы изготовляться в России тогда было еще не известно. Хуго Шраде, который был заинтересован в отделении от фабрики разработки и изготовления военных приборов, предложил начать работы относительно этих 40 пробных приборов в специализированном отделе. В этом отделе, который назывался Конструкционное бюро пробных приборов (Konstruktionsbüro Versuchsgeräte - KoV), к концу марта 1946 г. работало 150 человек с особенными предписаниями секретности. Ответственным за разработку прототипов был Ганс Бахманн, а за другие военные приборы - Георг Крессе.

26 ноября 1945 Хуго Шраде получил от подполковника Николаева список "важнейших научно-технических заданий, которые само собой разумеется должна выполнить фирма КЦ вместе с фирмой Шотта". Они должны были создать 12 научно-технических комплексов в военной отрасли. В письме Хуго Шраде Николаев указал эти комплексы, которые приведены в таблице. Для Николаева приоритетными работами были плавка кварца и ИК-чувствительные датчики. Фабричная комиссия финансировала затраты за счет своего собственного бюджета. Правление компании назначило для каждого комплекса специалистов в качестве ответсвенных руководителей проектов. За соответсвующую разработку "Инфракрасной тематики" был ответсвенен доктор Пауль Герлих, доктор Пауль Генсвайн, доктор Альфред Крос и инженер Вернер Хаунштайн из Цейсс Икон-Дрезден. В марте 1946 Николаев сделал очень детальное описание этих работ. Несмотря на то, что сдача работ была запланирована на конец 1946 г., фабричная комиссия подгоняла к скорейшему завершению работ.

Таблица: Разработка дальномеров и приборов наведения на цель для танков

  • Завершение исследования по электрическому преобразователю (E-Wandler)
  • Завершение работ над прибором командного наведения
  • Завершение работ над оптико-механическими приборами для самонаводящихся ракет
  • Разработка устройства для нанесения дифракционной решетки (Beugungsgitter)
  • Разработка методов для изготовления ИК-светочуствительных фотоэлементов
  • Разработка процесса изготовления расплавленного прозрачного кварца
  • Завершение работ над приборами наведения на цель для бомбометания из горизонтального положения самолета и при наклонной траектории
  • Завершение работ над бомбовыми визирями TSA 2D, OPV 1, WRV 2
  • Завершение работ над приборами наведения на цель для наведения на движущиеся танки TWZF 3
  • Завершение работ над визирями (Flakvisieren) KR 44 и ZA 44
  • Обработка пробного материала для фотокамеры снимающей последовательно кадры, стабилизированной при помощи гироскопа, для получения ортогональных аэрофотоснимков.



Второе задание сотрудников фабричной комиссии заключалось в том, чтобы техники и специалисты из Йены подготовили цеха для изготовления Контакса в СССР. Начиная с августа 1945 г. фабрика Цейсса начинает поставлять объективы в Цейсс Икон в Дрездене. В сентябре техническая комиссия потребовала изготовление целой фотокамеры на фабрике Цейсса. 17 октября 1945 г руководству предприятием окончательно указали создать техническую базу до 1 марта 1946г. для сборкм фотоаппарата в Киеве. К этому заданию относилось создание чертежей всех деталей, узлов, инстументов и приспособлений, описание последовательности сборки, специальные и сборочные указания, а также изготовление и тестирование станков, приспособлений, специальных машин. Эту задачу удалось выполнить только в сентябре 1947 г.

В феврале 1946 г. правление компанией получило задание, спроектировать оптическую фабрику для СССР. Созданный для этих целей штаб из инженеров, техников и мастеров создал обширную документацию про изготовление оптики. Впервые в 18 томах был наиболее полно описан технический процесс изготовления оптических элементов и оптических систем с современной инженерно-технической точки зрения.

Члены фабричной комиссии наконец контролировали выполнение заказа отдела снабжения Главного политуправления Красной Армии на изготовление 5000 кинопроекторов по советскому образцу. В декабре 1945 началось изготовление звукового кинопроигрывателя К 25 и в начале 1946 - улучшенной модели К 101. Обеих моделей было выпущено 3500 штук и затем доставлено Красной Армии. При этом возникли черезвычайные трудности с поставкой товаров в связи разрушенной индустрией доставок грузов. Подполковник Лебедев потребовал также создание полностью нового аппарата. С обозначением D15 возник прибор, который выпускали начиная с 1947 г в Заальфельде в огромных количествах, и который применялся во многих отраслях народного хозяйства. 

Руководитель предприятием Рудольф Мюллер и майор Лебедев возле звукового кинопроигрывателя К 25, 1 марта 1946 г.

В дальнейшем КЦ Йена разработает на базе D15 популярные проекторы TK 16, ТК 35 (со звуковым сопровождением ) SK 16. SK 35 (без звукового сопровождения) на 16мм и 35мм пленки, соответственно.

Проблемы с выполнением плана (II)

Правление компании под давлением подполковника Сорина и фабричной комиссии рассматривали план новой продукции на 1946 г как более чем нереалистичный. В связи с этим, 26 декабря 1945 г. для фабричной комиссии подготовили на 1 квартал 1946 г. два варианта плана. Первый вариант содержал желаемые цифры произведенной продукции, а второй - наиболее реалистичные. Правление компании выбрало такой подход чтобы застраховать себя от штрафов, которые последовали бы если заявленное количество продукции во время не было бы доставлено в СССР. Второй вариант программы обосновали так: "цель этого списка состоит не только в подстраховке от взыскания штрафов с русской стороны, но также и для того, чтобы вместе с русскими попытаться преодолеть возникающие проблемы".

Действительно, через несколько недель стало всем ясно, что советские представления о производственных возможностях фабрики являются нереальными, так как запланированые массштабы производства на первый квартал 1946 г не удалось реализовать на практике. Такая же тенденция сохранилась и на другие кварталы, так что фабричная комиссия вынуждена была пересмотреть свои требования.

Для такого положения вещей было несколько причин. Фабрика Цейсса не получала многих материалов и товаров. Прекратились полностью поставки литых деталей из Саксонии и Тюрингии, так как цеха для отливки не имели железной руды и угля для растопки печей. Не хватало электронных компонентов для приборов, которые раньше поставлялись из южной и западной частей Германии. Так же плохо дела обстояли с полуфабрикатами черной металургии, специальными химикатами, алмазами, стеклом для зеркал, инструментами и т.д., которые до войны также привозились из Западной Германии. Попытки создать замену на територии Восточной Германии имели маленький успех, так как у самих ново созданных предприятий возникали проблемы с сырьем и топливом. Многие фирмы из-за повреждений вызванных бомбардировками и дамонтажными работами были не в состоянии поставлять свой товар КЦ.

На протяжение месяцев КЦ не удалось достичь обычной производительности. Не хватало рабочей силы. Большая часть квалифицированных работников находилась все еще в лагерях для военнопленных. Новых работников предстояло еще научить. Преселение части работников в американский сектор образовало большую дыру в списке квалифицированных кадров предприятия. Определенное количество квалифицированных рабочих было по той или иной причине задержано советскими властями. Многосменовая система не могла больше использоваться, так как дороги в вечернее и ночное время были крайне небезопасны, а транспорт был ужасно нерегулярным. Все это привело к тому, что предприятие выполнило план мирного производства только на 70 процентов.


Для того чтобы начать стабильно производить продукцию и выполнить советские заказы, правление компании было вынуждено взять кредиты в земельном банке Тюрингии. В одном из черновиков письма земельному управлению по финансам доктор Фридрих Вйонне описывает ситуацию в конце 1946 г так:

"Мы были вынуждены после занятия русскими Тюрингии 1.7.1945 следовать приказу увеличить темпы производства, чтобы удовлетворить запросы русских по доставке оборудования. Это увеличение было достигнуто вопреки нашей воли, так как на фабрике мы имеем в распоряжении всего 7-8000 человек персонала. Так как наш капитал и резервы были отняты в качестве репараций, будет справедливым, если вы вместе с русской стороной будете рассматривать нас не как военный трофей а как поставщика репараций, которые в сыою очередь будут иметь сугубо штатский характер."

Фирма КЦ взяла во второй половине 1945 г три кредита на общую сумму 10.496.000 рейхсмарок, с февраля до конца ноября 1946 были получены следующие кредиты в размере 142.960.00 рейхсмарок. Кредитная ставка составляла 49.8 процента. При этом советский заказ покрывал всего лишь 38.2 миллиона рейхсмарок. Согласно контракту от 14 апреля 1946 г. фабрика подняла цены на продукцию и ожидала перерасчет от заказчика на 10 миллионов рейхсмарок. Этот контракт был обоснован тем, что прайслисты 1944 г. не покрывали затраты на изготовление продукции. Вплоть до конца октября 1946 г. требуемое подорожание не было одобрено русской стороной.


После того как офицеры народного комиссариата и министерства вооружения взяли под свое управление научно-исследовательские отделы, разработческие и производственные отделы, для руководства компании не осталось особо возможностей для реализации своих планов развития 1945 года. Процесс перехода на мирные рейки был прерван контрактами на изготовление военной аппаратуры. Нужно было выполнять непрофильные контракты. К этому также относилось создание кинопроектора со звуковым сопровождением и изготовление этих проекторов в огромных количествах. Также предприятие занималось разработкой и сборкой оборудования для будущей фабрики по сборке фотоаппаратов. Эти контракты также не позволяли отделиться от фабрик в Гере (Garaer Technische Werkstaette GmbH) и Заальфельде (Saalfelder Apparatebau-Gesellschaft GmbH), так как военное ведомство обязало поставлять для этих фабрик станки и аппаратуру. Репарационные заказы требовали расширения производства. Это положение дел не нравилось правлению компании, так как они боялись, что после завершения репарационных поставок компания не сможет найти рынок сбыта своей продукции. С точки же зрения министра вооружения такое наращивание производственных возможностей было только на руку, так как при этом увеличивалось количество станков, которые удастся забрать в СССР при уже запланированном демонтаже фабрики.

С другой стороны, советские заказы, особенно репарационные заказы на изготавливающуюся продукцию, позволили удержать и приумножить штат работников компании. Многие рабочие силы из Йены и окрестностей, среди которых подавляющее количество составляли женщины и девушки, были в обязательном порядке привлечены к работе на предприятии во время войны. После войны этим людям удалось вновь получить работу, что означало зароботок и наявность продовольственных карточек, которые позволяли купить больше продуктов для пропитания. В течении ноября 1945 г 7593 работника получили особенные продовольственные карточки, в то время как 27 сентября - уже 12.532 человека. При этом 4.8 процента получили карточки за очень тяжелую работу, 49.2 процента за тяжолую работу, 42 процента - за работу и 4 процента - карточки для служащих. Зароботок и продовольственные карточки в то время были очень важным фактором для выживания. Жители советской зоны в то время не имели доступа к своим накоплениям в банках и сберигательных кассах.

Депортация, демонтаж и сопротивление.


В ночь с 21 на 22 октября 1946 г советские солдаты подняли из постели 275 цейссианцев и 12 работников фабрики Шота. Перепкганым людям сообщили, что согласно приказу советской военной администрации "фирма, в которой вы прежде работали вместе с техническим персоналом, переносится для дальнейшего производства на територию Советского Союза.". "Вместе с этой фирмой вас мобилизируют также для работы в Советском Союзе.... Отныне вы обязаны, вместе с вашими семьями и пожитками сесть в железнодорожные вагоны.... Наши солдаты помогут вам упаковать вещи в вагоны."

Среди отобраных людей для работы в СССР по указаниям Виктора Зандманна было 36 научных работников, 100 конструкторов и 130 человек из производственного отделения. К ним относились также цейссианцы, такие как доктор Карл Гундлах и руководитель отдела разработок Артур Пульц, которые достигли пенсионного возраст. Как только Вальтер Кабисиус узнал о депортации, у него случился сердечный приступ, и в скором времени он скончался.

Подполковник Добровольский сообщил Хуго Шраде о демонтаже в 11 часов утра 22 октября 1946 г. Глава советской администрации прочитал письмо адрессованное главе предприятия, в котором сообщалось о демонтаже и давались соответсвующие распоряжения. После прочтения письма Добровольский пригразил штрафами в случае попыток со стороны сотрудников саботажа при демонтаже и упаковке оборудования. Хуго Шраде также порекомендовали сделать все возможное, чтобы на фабрике, на которой шло во всю производство, "был минимизирован хаос и чтобы работы по освобождению цехов от оборудования можно было проводить без затруднений." На вопрос Хуго Шраде "останется ли часть производства, подполковник Добровольский сообщил, что сегодня после обеда будут даны указания, какие части остаются в Йене". После этого Шраде узнал, что программа по производству Контаксов будет полностью перенесена в СССР.

Model I проектора Цейссовского планетария. Крайний справа стоит конструктор Фриц Пфау, возле него - главный инжинер Артур Пульц. фото 20-х годов 20 века.


Сразу же после встречи с главой фабричной комиссии Хуго Шраде поставил в известность правление и совет цейссовского фонда о сложившейся ситуации.

Спустя всего несколько часов после извещения о депортации и демонтаже начались акции протеста против нависшей угрозы полнейшейшей ликвидации двух фабрик цейссовского фонда. Акции произошли на разных уровнях и преследовали различные цели.

Среди немцев, которые выступали против полного демонтажа фабрик, никто не оспаривал обязаность Германии компенсировать убытки Советскому Союзу, которые были нанесены Вермахтом. Они однако опасались за то, что будет уничтожен сложный и при этом хорошо функционирующий экономический организм, который мог бы в мирное время приносить пользу изготавливая точные оптические приборы. Правление компании после извещения о демонтаже поспешило распространить соответсвующие предложения.

В Йене, Ваймаре и Берлине действовали различные политические силы, которые пытались сообща сопротивляться полному демонтажу фабрики Цейсса и Шота. Комиссар фонда, глава правления и совет предприятия, премьер министр Тюрингии а также люди из SED (СЕПГ = Социалистическая единая партия Германии) начали переговоры с советской военной администрацией относительно демонтажа КЦ. Сами руководители SED Вильгельм Пиик и Отто Гротеволь сели за стол переговоров с главой SMAD с просьбой оставить оснащение фабрики в Йене. В конце концов это было и в интересах советской военной администрации созранить сердцевину фабрики для того, чтобы она смогла вновь возрадиться. В то время как соколовский узнал о начале демонтажа в Йене, он пошел к Сталину. Он выступил с предложением оставить в Йене необходимое оборудование, которое потребовалось для изготовления объективов для фото и кинокамер, что позволило бы увеличить в перспективе количество репарационных мощьностей. За контроль репарационных выплат был ответственен сам Соколовский. Еще в сентябре 1946 советский генерал обязал фабрику Цейсса ежемесячно поставлять в дрезденские фотоаппаратосборочные предприятия 6000 объективов. Демонтаж точного оптико-механического предприятия в Тюрингии имел бы своим следствием также полное уничтожение других больших предприятий в Восточной Германии. Среди таких предприятий-гигантов были бы Юнкерс в Дассау, заводы Хеншель в Штассфурте и заводы Зибель в Халле, многие книгопечатные предприятия и угледобытческие компании. Такой разворот событий не способствовал бы экономическому росту в советской зоне и вел бы к росту недовольства у населения. Это бы усложнило политическую миссию SMAD изменить в Восточной Германии общественно-политические отношения на советский лад. К этому времени в Контролирующем совете сил союзников западные представители уже с трудом понимали репарационную политику СССР. Глава экономико-политического отдела Фридрих Вйонне 2 ноября 1946 выслушал телефонный звонок, в котором работник берлинского цейссовского филиала сообщал о том, что в течении следующих недель должна быть создана контролирующая комиссия союзников, которая обязана проконтролировать проведение демонтажных работ в Восточной зоне.

Разговор Соколовского со Сталиным имел успех. По указанию Сталина Совет Министров определил 5 ноября 1946, что 6 процентов производственного потенциала КЦ должны остаться нетронутыми при демонтаже. Вполне вероятно, что Соколовский предложил оставить 10 процентов, так как именно эта цифра была названа Рудольфу Йобсту, Эриху Маттесу, Отто Марквардту и представителю фабрики Шотта Эдуарду Хайнтцу 7 ноября1946 в разговоре с Отто Гротеволем и Вильгельмом Пииком. В протокольных записях про это засидание Херманн Фехнер, представитель FDGB (профсоюза) в Тюрингии, по этому поводу сделал замечание:

"В ходе обсуждения товарищи Вильгельм Пиик и Отто Гротеволь сделали доклад о соглашении с SMA в Карлсхорсте (советской военной администрацией в Карлсхорсте). При этом следует подчеркнуть важное сообщение SMA о том, что они предоставляют обеим предприятиям первые этажи для начала возрождения предприятий основаного на выпуске мирной продукции. Про процент оборудования, которое остается в Йене ничего не было сказано определенно, но фигурировала цифра в 10 процентов."

Устинов, который направил свой протест Сталину против предложения Соколовского, делал все возможное, чтобы выжить из предприятия оставшиеся 6 процентов. Он приказал 15 ноября 1946 также, чтобы ничего не оставить от лабораторий и производственных линий, что имело хоть какой-то интерес для министерства.

После того, как Хуго Шраде узнал, что останется 6 процентов производственного потенциаля для возрождения предприятия, он сразу же приступил к разработке плана восстановления. 9 ноября 1946 г. подполковник Добровольский в разговоре сделал первые предложения о налаживании производства и через два дня позволил найти чертежи необходимые для изготовления будущей продукции. Он обязал Карла Мюллера, руководителя планового отдела, отобрать часть станков от партии, которую будут демонтировать. Мюллер предложил, что из 10.600 машин, которые были в распоряжении фабрики в октябре 1946 г, 700 больших и 250 маленьких машин оставить в Йене. Согласно планам Шраде и Мюллера будущая программа включала в себя изготовление очков, фотографических объективов, медицинских аппаратов, микроскопов и измерительных приборов. Согласно договоренностям союзников следовало отказаться от производства геодезических и астрономических приборов и теодолитов. Фридрих Вйонне попросил Шниттгера, который входил в главное управление оптической пробышленности, чтобы тот проинформировал SMAD, что аппаратура для нанесения дифракционных решеток при демонтаже и транспортировке прийдет в полную непригодность. Вйонне также хотел посредством Шниттгера узнать, подлежат ли демонтажу и переправке те материалы и машины, которые поступили на предприятие после 8 мая 1945 года.

Вольфен. Продукция под красной звездой для Советского Союза.

С отправкой последнего товарняка с демонтированным оборудованием поменялся также и советский генеральный директор. Мумшиев покинул Вольфен и стал новым директором на фабрике Шостка в современной Украине.

Так как он спланировал демонтаж в Вольфене, он знал точно, какие машины и оборудование будут снова установленны в Украине под его педантичным контролем.

Группа немецких специалистов выехали по разным причинам с ним. Это были безработные ученые из группы проф. доктора Майера и доктора Люра из разрушенной и полностью демонтированной фабрики Цейсс Икон в Берлине, люди с коммунистическими убеждениями и несколько инженеров и техников, бывших членов NSDAP, которые таким образом хотели искупить свою причастность к фашизму. Они установили с 1947 по 1950 гг большую часть машин и ввели их в эксплуатацию. Таким образом демонтаж и отстройка вольфенерских машин для производства пленки является одним из немногочисленных примеров полных и успешных репарационных проектов. Теперь появилась возможность снимать советские фильмы на сказочную цветную пленку, которые и мы смотрим с удовольствием.

В то же время от демонтированой в то же время электростанции в Тальхайме не осталось и следа. Немецкая вина в войне и обязанность выплачивать репарации бесспорна, но эти выплаты не могут покрыть причененные людские страдания. Но то, что немецкий персонал был отослан в 1945 в Шостку по репарациям вплоть до конца эры ГДР не соответствует исторической правде. 

До захвата города Шостка немецкими войсками, пленочная фабрика, которая одновременно производила и порох, была демонтирована и перенесена в безопасное место на Урал. После оккупации фабрике Вольфен предложили в качестве военных трофеев только остатки шостковской фабрики. Однако директора фабрики в Вольфене отклонили предложение так как их техническое развитие было выше, а остатки сырья было невыгодно перевозить в Германию.

Вместе с болезненным демонтажем советская военная администрация форсировала отстройку пленочной фабрики, производство новых машин для производства пленки, которые должны были заменить демонтированное оборудование.

Для отстройки этой огромной фабрики советские генеральные директора, которые не знали процесса производства в деталях, нуждались в квалифицированном рабочем и управляющем персонале. 

Многие оставшиеся руководители, ученые, техники и квалифицированные работники были во времена нацонал социализма членами партии или состояли в национал социалистических организациях - практически 60 процентов служащих и 18 процентов рабочих. Созданная в июне 1945 фабричная комиссия, руководимая членами KPD (компартии Германии), была призвана советскими генеральными директорами провести последовательную чистку рядов работников. Это означало задержание, увольнение, понижение в должности, перевод на тяжелую работу или вычиты из зарплаты. Например, в воскресение 7 октября 1945 г., 200 бывших членов партии национал социалистов, среди них 44 докторов и 20 дипломированных инженеров были вынуждены очищать фабрику от руин.

Реклама пленки Агфа Вольфен

Кадр сделанный до 1945 г на цветной пленке Agfacolor из Вольфена.

 



Начиная с лета 1945 по июнь 1946 было задержано 60 человек персонала и на 248 человек наложили штрафы или уволили. Вопреки последовательно проводимой комиссией дезнацификации фабрики, советские генеральные директора остановили этот процесс для высших руководителей компании. Согласно программе дезнацификации из 8 членов правления 2 должны были быть уволены, а 3 должны были потерять свои права голоса. Эти способы наказания советское начальство отклонило. Директора и руководители отделов остались на своих постах, несмотря на то, что практически все они за редким исключением были членами NSDAP. Главным дивизом советских генеральных директоров был: фабрика должна работать для Советского Союза.

После наложения ареста на имущество в 1945 и отчуждения годом позже, в 1947 г. был подписан последний акт по передаче пленочной фабрики советам. Фабрика с принадлежащими ей землями, жилыми домами, санаториями, фабричными цехами, машинами и оборудованием, готовой продукцией и сырьем перешли в полное распоряжение советской военной администрации (SMAD). Фабрику оценили в смешную репарационную сумму 89.878.705 рейхсмарок и управление ею окончательно взял в свои руки 7 февраля 1947 советский генеральный директор подполковник Мумшиев. Новое название фабрики "Filmfabrik Agfa Wolfen - Abteilung der sowjetischen staatlichen Aktiengesellschaft Photoplenka" (Пленочная фабрика Агфа Вольфен - отделениесоветского государственного акционерного общества Фотопленка).

Под большим давлением со стороны советских директоров было запущенно производство, так как произведенная продукция также принадлежала к репарационным выплатам. Согласно репарационному плану на 1947 год практически вся продукция фабрики шла в Советский Союз. Особый интерес вызывало производство аэрофотопленки и магнитных лент.

В 1947 г рабочая мораль упала в советской оккупационной зоне прежде всего с ухудшением взаимоотношений. Довоенные запасы и запасы военного времени, такие как продукты, одежда, топливо, закончились. Вопрос пропитания и связанный с ним "погоня за дефицитом" ставал все актуальным день изо дня. Со временем четверть персонала разбежалась. Приказом 234 SMAD пыталась противостоять этим процессам. Была улучшена поставка продовольствия, пленочная фабрика между тем начала производить дрожжевую массу со вкусом ливерной колбасы, которая служила заменой колбасе. Рабочий устав переделали используя прежний IG образец.

Вопреки мнению многих старых товарищей, рабочая дисциплина и высокие рабочие показания не свойственны приближающемуся коммунистическому будущему. Пропагандируя слоган "Akkord ist Mord" (сдельная работа - смерть), советские генеральные директора ввели систему записи в журнал и сдельщину. 1 января 1948 г на фабрике снова работало 8.433 человека. К уже существующим известным пленочным изделиям добавились новые продукты, такие как фото
и светокопировальная бумага (в 1946), дедероновые щетки (1946), дедероновый шелк (1947),.
Dederon-Borsten 1946 und -seide 1947, вискозные рукова (1946), носовые платки и прокладки из целлштоффа (1949). Медленно но последовательно нормализировался выпуск продукции.

После переговоров между правительствами СССР и ГДР, СССР отказался от репарационных выплат и передал оставшиеся 33 SAG-предприятия ГДР, за исключением Wismut AG. Пленочная фабрика была переименована в "VEB Film- und Chemiefaserfabrik Agfa Wolfen". На этом закончилось 9 лет советского управления. Красная звезда на фасаде здания директоров 041, которая по-советски по вечерам ярко светила и показывала ежедневное выполнение плана и являлась символом той эпохи, была убрана только лишь в 1990.

 

Фабрику ОРВО закрыли вскоре после воссоединения Германии.

Многочисленные корпуса фабрики снесли. Город Вольфен стал ничем не примечательным городом.

 

Здание директоров подлатали и теперь там находится городская ратуша

В Шостке произошла очень похожая ситуация. Странно, эти две фабрики всю свою историю пересекались и их конец оказался очень схожим. Огромная территория заставлена пустующими корпусами. Украли все, что представляло ценность. Ходят слухи, что фабрику уничтожали целенаправленно. Город лишился центра, вокруг которого рос и развивался. Остатки Свемы ютятся в нескольких корпусах и еще пытаются что-то производить.

 

 

 

 

Битва после войны - воспоминания.

             

Иван Сазонович КОЛЕСНИЧЕНКО (1907–1984)

С директором завода «Карл Цейс» в Йене мне довелось познакомиться при его посещении УСВАТ с просьбой разрешить начать восстанавливать предприятие, частично разрушенное при бомбардировке американской авиацией. Это был доктор Гуго Шраде, которого назначил директором завода комендант Йены сразу же после вступления советских войск в этот город.

Доктор Шраде на этом заводе начал работать еще в 1929 году после защиты диссертации. В октябре 1944 года он был арестован гестапо, а его жена заключена в концлагерь Терезин, и лишь по счастливой случайности оба они остались в живых. Став директором завода, Шраде, естественно, заботился о его восстановлении, и УСВАТ оказывало ему в этом всестороннюю помощь. У меня с ним как-то сразу наладились добрые отношения. Но однажды мне позвонил из Берлина член Военного совета Группы оккупационных войск в Германии генерал-лейтенант К. Ф. Телегин и стал объяснять, что за время войны наши соединения растеряли свое культимущество, в частности кинопередвижки, и сейчас солдатам и офицерам нельзя даже показать кинокартину. И вот, продолжал Телегин, когда в Йену на завод «Карл Цейс» приехал офицер из отдела снабжения Главного политуправления Красной Армии, чтобы заказать пять тысяч кинопередвижек, то заказ не был принят.

— Что же это за порядки у тебя в Тюрингии, что даже с заказчиком из Москвы не считаются на заводе? — заключил свой разговор со мною К. Ф. Телегин.

Я спокойно выслушал его и ответил, что приезжавший в Йену офицер, видимо, не знал установленного в зоне порядка, а потому и потерпел неудачу. Пусть он приедет ко мне в Веймар, и я посмотрю, как ему можно помочь.

На другой день этот офицер прибыл ко мне. Им оказался мой старый знакомый подполковник И. Стасенко. На вопрос, почему он решил дать заказ на кинопередвижки без ведома УСВАТ, он признался, что не знал порядка размещения заказов и поэтому сразу поехал в Йену.

Не зная, как отнесется к моему вмешательству в дело о заказе на производство кинопередвижек доктор Шраде, я вместе со Стасенко поехал на завод. О моем разговоре с ним доктор Шраде так рассказывал на конференции, проводившейся 24 июня 1969 года на заводе «Карл Цейс»:

— Товарищ Колесниченко прибыл к нам, чтобы сообщить, что завод Цейса должен будет выпускать звуковые киноаппараты. 2 января 1946 года образец должен быть представлен. Тогда я возразил ему: «Товарищ генерал, никогда еще наш Цейс не выпускал киноаппараты. Было бы лучше, если бы их производил, например, завод Цейса в Дрездене», На это он дал следующий ответ: «Бросьте вы, товарищ Шраде, Цейс может все! До свидания! Второго января встретимся!»

2 января нами был представлен киноаппарат. Он был сконструирован за три месяца, мы стали выпускать тысячи киноаппаратов для нас и для Советского Союза. Но мы [64] не только при этом учились и зарабатывали деньги. Мы обращались к помощи большого количества предприятий, расположенных в Тюрингском лесу, и скооперировались примерно с тремястами из них...

Доктор Шраде очень точно передал мой разговор с ним, и мне остается только добавить, что ускорению разработки конструкции звуковой кинопередвижки способствовало то, что заводу был передан в качестве образца советский аппарат. Правда, кинопередвижка Цейса не была его копией, как вся цейсовская продукция, она явилась оригинальной.

На упомянутой выше конференции доктор Шраде еще сказал:

— Генерал Колесниченко был также инициатором создания нашей первой поликлиники, тогда она состояла только из двух помещений на Карл-Цейс-Штрассе.

Действительно, после ознакомления с крохотным заводским медицинским пунктом я предложил доктору Шраде немедленно приступить к строительству заводской поликлиники. Он категорически возражал, заявляя, что такая задача непосильна для завода, так как он не располагает строительными материалами, рабочей силой и средствами. Мне тоже строительство поликлиники не казалось легкой задачей, но многотысячный коллектив завода не мог обходиться без нее. Рабочие и служащие вынуждены были тратить много времени в очередях в ожидании приема врачей в городской поликлинике или заводском медпункте. Поэтому я настаивал на немедленном строительстве поликлиники, обещая дать наряды на материалы, а строительную организацию доктор Шраде должен был найти и подрядить сам.

— Это приказ? — спросил, улыбаясь, Шраде.

— Нет, только добрый совет. Но если нужен приказ, то он будет издан завтра же. Но было бы лучше, если бы поликлиника была построена не по приказу, а по инициативе руководства завода.

— Раз нужно, сделаем! — уверенно ответил Шраде.

И сделали. Сделали быстро и очень хорошо. В короткий срок была построена поликлиника, оснащенная медицинским оборудованием.

В заводском коллективе все были очень довольны, и, наверное, больше всех радовался доктор Шраде, так как именно его все благодарили за заботу о здоровье трудящихся. И если он спустя много лет откровенно говорил, что не являлся инициатором строительства поликлиники, то это только делает честь его скромности и правдивости.

Таким скромным и правдивым я знал его, одного из моих лучших и честнейших друзей до последних дней его неугомонной трудовой жизни и деятельности в интересах своих соотечественников, и особенно в интересах любимого им завода «Карл Цейс» в Йене. 

 

Воины Красной Армии восстанавливают железнодорожные пути в районе Йены    Совещание начальников отделов Управления советской военной администрации в Тюрингии


 

                   К. Ф. Телегин                                                       Открытие Йенского университета

 

 Из книги (V):

1 июля 1948 г.

Согласно решению SMAD рабочие Цейссовской фабрики получили возможность лечиться в собственной поликлинике.

 

Поликлиника предприятия Цейсс 1948 г. Очередь на массаж и лечения короткими волнами.

декабрь 1948 г.

Согласно приказу SMAD от 1 ноября 1947 на предприятии появилась столовая, где подают горячую еду.

 Отрывок из книги (XIII)

Только с окончанием национал социализма в Йене люди могли занятся подготовкой к празднованию юбилея фабрики Карл Цейсс. Первые намерения организовать торжества были предприняты в апреле 1946 г. Правление предприятия в Йене считало, что празднование столетнего юбилея обратит внимание всего мира на Йену, которая находилась последнее время в изоляции. На юбилей были приглашены известные люди, а Август Коелер подготовил юбилейный сборник статей, в которых ученые и инженеры излагали новейшие открытия и рассказывали о научно-технических проблемах оптической промышленности. В середине июля 1946 г. был готов черновик программы праздника. 19 августа 1946 г. Хуго Шраде сообщил о планах проведения мероприятия в письме начальнику советской администрации фабрики Карл Цейсс, генералу Добровольскому. Ответа так и не последовало. Множество раз военное начальство отклоняло также просьбы напечатать книгу об истории фабрики, подготовленную еще до войны Шомерусом. Такое игнорирование события привел к тому, что столетний юбилей фабрики Карл Цейсс не был отмечен. В ночь с 21 на 22 октября 1946 г было убрано без всякой причины все, что готовилось для проведения празднования. В эту же ночь советские военные начали вывоз из города ученых, мастеров и специалистов, среди них и авторов юбилейного сборника Коелера, и утром 22 октября генерал Добровольский сообщил правлению компанией о приказе Москвы демонтировать фабрику.

Глава правления компанией и представитель совета предприятия собрались 17 ноября 1946 г на могиле Карла Цейсса для того чтобы отметить 100 летний юбилей своей компании. Шомерус в тот же день встретился у себя дома с друзьями, которые были приглашены на небольшое празднование юбилея. Шомерус произнес речь о предприятии, которую завершил словами:

«Несмотря на перерыв вызванный политической и государственной ситуацией в период национал социализма, а также пережив сокрушительный удар, обрушенный на предприятие 22 октября, мы можем подитожить 100 летнюю историю существования предприятия: фабрика Цейсса сильна благодаря своему статуту, большая в своем внешнем виде, вполне остащена для осуществления важных заданий.. Наши сердца oбливались кровью, когда мы видeли, как замечательная организация, великолепное оптико-механическое предприятие было расколото... Мы должны взять на себя обязаность перед немецким народом и вместе с тем перед нашей фабрикой, все оставшиеся продуктивные силы задействовать для выполнения значимых культурных заданий во благо нашего народа и во благо всего человечества.»

 

Могила Карла Цейсса в Йене.

                

1. Фридрих Шомерус (1876-1963) в 1924 г. Шомерус является автором многочисленных книг об истории фабрики Карл Цейсс. 

2. Август Коелер, August Köhler (1866 – 1948) был профессором и сотрудником КЦ в Йене. Наибольшую известность он получил за разработку в микроскопии, которая называется подсветкой Коелера.

 

Единственным напоминанием о 100 летнем юбилее предприятия остались эти штампы на письмах в корреспонденции предприятия в 1946 г.

Отрывок из книги [III]

Цейссыанцы имели целую кучу проблем перед собой, но они чувствовали, что они стояли на верном пути. С большой верой в будущее они праздновали 15 ноября 1946 г. 100 летний юбилей своей фирмы. Сотрудники и друзья заполнили большой зал в Марта Лейтц Хаус.

Хайнц Кюппенбендер говорил о йенском университетском механике Карле Цейссе, о уже легендарном основателе, и о Эрнсте Аббе, который последовательно ввел науку в оптическое дело и создал беспрецендентный случай службы науки и техники проведению социальных реформ. Этот синтез из науки, техники и социального духа позволило цейссовской фабрике преодолеть череду социальных и экономических невзгод.

Речь в память об Эрнсте Аббе произнес Норберт Гюнтер. Он только что завершил писать манускрипт о биографии Аббе и знал о занятиях и образе мыслях великого исследователя и социального реформатора.

Пол столетия тому назад, на 50-летний юбилей, Аббе произнес лично праздничную речь. Это было необычно и в то же время трогательно, так как его речь велась о его взгляде в будуще, о 1946 годе, года "предприятие отпразднует 100 летие". В то время кто-то другой вскочил с места и стал заверять работников: "Я призываю вас во второй половине 100 летнего периода старательно и со знанием дела сохранить и приумножить то, что было основано в первой половине этого периода." 

 

 

 Марта Лейтц Хаус в Оберкохене, где проводились торжества по случаю 100 летнего юбилея фирмы.


Оба докладчика на торжествах 1946 года - руководитель предприятия Хайнц Куппенбендер и Норберт Гюнтер, которого через две недели выбрали председателем предприятия - могли подтвердить, что все они имели твердые намерения "сохранить и приумножить" то что начали Цейсс и Аббе. Персонал был "квалифицированным" в том смысле этого слова, которое в него вкладывал Аббе, но не смотря на это они многие месяцы не могли ничего созидать. Все что нужно было теперь было сделать - это начать по-новому с сохранением прежнего духа.

В своем видении празднования столетнего юбилея в 1946 г. Аббе не мог не представить себе, что сотрудники будут праздновать успех компании. Но в Йене не было празднований. 22 октября (на следующий же день после выборов в оккупационной зоне) советская военная администрация скомандовала демонтировать фабрику. Возражать приказу было невозможно. Так что как раз на празднование столетнего юбилея компании она должна была быть уничтожена.

"Без возможности помочь", говорил Хайнц Кюппенбендер в своей речи перед сотрудниками Цейсса в Оберкохене, обращаем "свой робкий взгляд на Йену". Норберт Гюнтер однако был уверен, что фабрика Аббе переживет эту катострофу:

Когда грабят его родной город Йена, мы создадим для него здесь новый родной город. Дух этого человека сплачает наши ряды и приближает с каждым днем то время, когда его наследие возродится на его родной земле - и пускай это будет даже в дали от города, где он созидал.

В Оберкохене не хватало угля и начались перебои с электроэнергией. В новый год 1946/47 две недели были объявлены нерабочими. С началом работы 7 января 1947 г. на завод явилось около сотни бежавших из Йены сотрудников. Они сообщали про разбор фабрики и тщетные попытки протеста сотрудников против демонтажа.

Взаимоотношения между Цейсс-Йена и Цейсс-Оберкохен радикально изменились. Еще пол года до этого эвакуированые мечтали вернуться обратно в Йену. Теперь же для многих йенцев Оберкохен представлялся местом, в которое они мечтали попасть. Не прошло и месяца, как подоспела еще одна группа беженцев.

 

Рассылка

поиск


Zo2 Framework Settings

Select one of sample color schemes

Google Font

Menu Font
Body Font
Heading Font

Body

Background Color
Text Color
Link Color
Background Image

Header Wrapper

Background Color
Modules Title
Text Color
Link Color
Background Image

Slider Wrapper

Background Color
Modules Title
Text Color
Link Color
Background Image

Inset Wrapper

Background Color
Modules Title
Text Color
Link Color
Background Image

Bottom Wrapper

Background Color
Modules Title
Text Color
Link Color
Background Image
Background Color
Modules Title
Text Color
Link Color
Background Image